Терапия хронической стоматогенной инфекции и интоксикации

 

Общая установка в вопросе о лечении проявлений и осложнений очаговой инфекции сводится к признанию необходимости возможно более раннего удаления очага, где бы таковой ни находился. Не во всех случаях обнаружения очага можно с полной уверенностью установить причинную связь его с основным страданием. Как выше указывалось, это относится и к стоматогенным очагам. Но в отличие от очагов; локализующихся в других органах, очаги в полости рта, занимают первое место в этиологии многих заболеваний и их также сравнительно легко устранить, как и обнаружить. Другим отличительным признаком ротовых очагов и, в частности, одонтогенных является то, что они чаще всего бывают множественными. Почти всякий хронический тонзиллит и почти каждый беспульповый зуб являются инфекционными очагами, которые могут явиться причиной различных заболеваний, но клиника еще не располагает возможностью утверждать, что данный очаг фактически является причинным моментом данного заболевания. Это делает роль стоматолога при лечении «ротового сепсиса» весьма ответственной.

Существуют две крайние точки зрения на вопрос о лечении проявлений и осложнений хронической стоматогенной инфекции и интоксикации. Большинство американских, английских и значительная часть немецких стоматологов считают обязательным при подозрении на ротовой сепсис удаление всех беспульповых зубов. Эта точка зрения не без основания базируется на положении Гунтера, что «методы консервативного зубоврачевания консервируют не зубы, а инфекцию». Крайним выразителем этой точки зрения является Осборн, который дает следующую столь же образную, сколь и сильно преувеличенную формулировку: «от решения стоматолога при осмотре полости рта больного зависит его долгая жизнь или скорая смерть».

Авторы, придерживающиеся противоположной точки зрения, считают возможным сохранение зубов с «фиброзным периодонтитом» и «излечение» одонтогенных очагов медикаментозным путем и, следовательно, высказываются за сохранение во многих случаях беспульповых зубов. В доказательство приводится ряд рентгенограмм, которые, по их мнению, доказывают возможность излечения медикаментозным путем даже гранулом (Валькоф и др.). Но эти рентгенограммы только показывают, что размер грануломы и степень реакции периапикальных тканей несколько уменьшаются под влиянием лечения, но отнюдь не доказывают, что совершенно уничтожен инфекционный очаг. Выше уже приводилось, что даже «рентгеноотрицательные» зубы имеют в 82% случаев периапикальные инфекционные очаги.

Таким образом, вопрос сводится к установлению предела возможностей современных методов консервирующей терапии зубов с воспаленной и гангренозно распавшейся пульпой. Надо подчеркнуть, что эти пределы очень часто преувеличиваются: и безболезненное функционирование зуба, и бессимптомное течение хронического апикального пародонтита без всякого основания принимаются за признак «излечения» инфекционно-токсического очага, каковым, без сомнения, является каждый беспульповый зуб. Уместно здесь вспомнить, что даже в эксперименте, при работе в асептических условиях, нельзя избегнуть последующего воспаления периапикальных тканей, каким бы методом ни удалялась пульпа, каким бы способом ни лечился корневой канал и каким бы образом он ни пломбировался (Фельдман).

Правильно многими указывается, что длительное носительство инфекции с пониженной вирулентностью, как это имеет место при хронических стоматогенных очагах, создает относительный иммунитет. Что это действительно так, видно хотя бы из того, что огромное количество людей со стоматогенными очагами являются практически здоровыми. Но когда такие очаги обнаруживаются у больных с невыясненной причиной болезни, приходится думать, что в этих случаях относительный иммунитет отсутствует.

Терапия хронической стоматогенной инфекции и интоксикации слагается из трех моментов: 1) постановка показания к удалению стоматогенных очагов, 2) терапевтическая санация и 3) применение биологических (вспомогательных) методов лечения.

оцените статью

 

Ссылка на основную публикацию